"У нас в квартире крыша течет!", "Газа нет!", "С теплом проблемы!" – нашему герою приходится выслушивать бесконечное количество жалоб. И не мудрено, ведь ЖКХ – его вотчина. Почему болит душа и не спится ночами, а также о голубой мечте коммунальщика спросила "Карельская Губернiя" заместителя председателя Комитета по реформированию ЖКХ Аврама Склярского.

Запах цемента и свежей стружки

– Конечно, переживаю за наших, – так сложилось, что разговор с Аврамом Склярским начался с обсуждения прошедшей Олимпиады.

– Какой вид спорта любите больше всего?

– Люблю биатлон и хоккей. Но переживаю за всех. Почему у нас в спорте так все плохо? Наверное, не те люди занимаются организацией спорта. Гус Хиддинк – великий тренер, поднял сборную России по футболу. Теперь он уходит, и мы, как обычно, вдогонку кричим, что он не понял наш менталитет, что будет наш тренер и все будет хорошо. Но были уже наши тренеры, и сборная находилась на 30-40-м месте в международном рейтинге.

– А у вас какие отношения со спортом?

– В молодости занимался бадминтоном и штангой.

– Бадминтоном?

– Никогда не забуду, когда я поступал в институт, сдавал три экзамена. Получил 13 баллов – две "пятерки" и одну "тройку". "Тройку" получил по любимому предмету – алгебре. Перемудрил, в задаче о двух самолетах получил нецелое число. Подумал: здесь же институт, и самолеты летают на больших скоростях, и действительно встречаются с долями секунд. Сам себе поверил. Так вот после экзаменов было собеседование с деканом. И он меня спрашивает: "Спортсмен? Поешь? Танцуешь?". А я говорю: "Нет, не пою, не танцую, бадминтоном занимаюсь". Он мне: "Это тот, в который на пляже играют?" (Смеется.) А по бадминтону чемпионаты мира проводятся. Сейчас играю только с внуками на даче.

– После школы были ли какие-то сомнения, кем стать?

– Никаких. Это были годы, когда в стране шло мощное строительство. Помнится, мои родители получили хрущевку и были счастливы. И все тогда работали на стройке. Отец – простой плотник. До сих пор люблю запах цемента и свежей стружки. Родители меня отговаривали идти на строителя. Отец говорил: "Будешь вечно ходить в резиновых сапогах, в грязи". Когда я уже стал управляющим трестом и приехал домой, отец сказал, что он управляющего трестом один раз в жизни видел, и то мельком. Чуть ли не на "вы" стал со мной разговаривать.

Бессонница

– Казалось бы, ничто не предвещало резкого поворота в вашей карьере. Думали ли, что придется возглавить карельское жилищно-коммунальное хозяйство?

– Да, ничто не предвещало. Как говорится, хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. В 1990 году меня позвали заместителем в комитет ЖКХ в Петрозаводской мэрии. В 1991-м наступили в стране развал и раздрай. Не платили зарплаты и пенсии. И тогда мы понимали, если плюс ко всем бедам не удержим коммунальное хозяйство – это край. Тяжело пришлось. А потом в работу втянулся, привык. Не жалею, что пошел. И даже горд тем, что удалось удержать жилищно-коммунальное хозяйство Петрозаводска, ничего не развалить, а даже развиваться. Когда-то в столице Карелии было полно угольных котельных, все было в дыму. Потом построили ТЭЦ. В 1996 году ТЭЦ была переведена на газ. Горжусь тем, что довелось руководить строительством газопровода. Не знаю, где бы мы сейчас были, если по-прежнему покупали мазут. А люди обо всем этом забыли.

– На ваш взгляд, будут ли перемены к лучшему в нашей коммуналке?

– Думаю, со временем все встанет на место. За многие-многие годы у русского человека убили ответственность, осознание "это мое и я за это отвечаю, мне здесь жить и я должен соблюдать закон, и сосед тоже". И нет такого осознания не только в ЖКХ.

– А с вами случались коммунальные передряги?

– Конечно! У нас в 9-этажке постоянно засорялся стояк канализации. Только прочистят – опять пробку выбьет. Придешь вечером домой – вся площадка в фекалиях. Месяц маялся, соседи уже звонят: помогите, Аврам Михайлович. Терпение мое лопнуло, пошел в магазин, купил герметичную заглушку, принес в управляющую компанию. Поставили, теперь все герметично.

– Вас, наверное, узнают на улицах?

– Узнают. Чаще подходят спросить, как дела, поздороваться. А раз шел – стоят две женщины. И одна из них меня узнает и начинает кричать. Ругает власть и чиновников. Ну как к такому относиться? Когда люди говорят справедливо, разъясняю, говорю, что мы делаем. А когда орут лишь бы поорать, то пытаешься не реагировать. Хотя осадок все равно остается.

– Неужели принимаете все близко к сердцу? Ведь, как правило, чиновник ассоциируется у людей с этакой бездушной машиной…

– Не могу я равнодушно. Это страшное дело. Вот в этом отопительном сезоне дела неважно шли в районах. А мы можем только кричать, давить, взывать к совести. Ну не могу я оформить кредит на топливо, не могу подпись поставить, нет у меня полномочий. Вроде и надо помочь, а бессилен. Не топят Медгору – и хоть стреляй руководителя котельной. И, конечно, все это пропускаешь через себя, так что ночами потом не спишь. Несколько дней назад уснул лишь в 5 часов утра. Уже и теплого молока выпил (таблеток я не признаю), а все равно не спится…

– Вы уже много лет бьетесь за то, чтобы в Карелии добывали торф. И тогда бы не пришлось по бешеным ценам закупать мазут.

– Я вижу перспективу. Цены на газ и мазут будут расти. А в Карелии – огромные залежи торфа, только разведанных запасов на 300 лет, а неразведанных – на тысячу! И не надо будет деньги отдавать за уголь и мазут. Причем, согласно технологии, торф добывается только три месяца, с мая по август. А потом сложили все это на поле – вот тебе и годовой запас топлива. И цена на него фиксированная, вывози себе из поля. Это очень выгодно! Сейчас на биотопливе в Карелии работают 20 котельных.

– Почему же так медленно идет процесс перевода на биотопливо?

– Страшно медленно. Как в анекдоте: два крутых встречаются. Один говорит: "Я галстук за 10 баксов купил", а другой: "А я за углом за 20". Руководители предприятий по какой-то причине не проявляют заинтересованности. В Вяртсиля, помните, какой был скандал, люди сидели без тепла. Перевели котельную на торф, ежегодно экономили 8 миллионов, на сэкономленное все сети заменили. Теперь о Вяртсиля и не слышим! Мечтаю, что у нас в республике будет создано новое направление – топливная промышленность. Будут в промышленных масштабах добываться торф, щепа…

Вашингтонский бомж

– Как отдыхаете от такой напряженной работы?

– На даче много времени провожу. Ведь здесь все на нервах, а дача – это способ расслабиться, отвлечься. В баньке попариться. По телевизору, кроме новостей и спорта, ничего не смотрю. А что смотреть – море крови и пиф-паф. Одну серию посмотришь и знаешь, чем закончится. Одну серию у одного шкафа снимут, вторую – у второго, и все в одной комнате. Неинтересно. Не люблю фильмы с потоками крови и спецэффектами. Герой один раз из пистолета выстрелит – и 5 человек уложил. Я все-таки представляю, как действует оружие. В армии служил. Хотя есть и интересные фильмы. Недавно ходил с внуками на "Принцессу и лягушку". Ничего. Главное, внуки довольны.

– А как с книгами?

– Читаю. Причем довольно много. Люблю исторические романы. Как-то увлекся Дэном Брауном, но перестал читать, все у него по одной схеме написано. А так классиков читаю. Считаю классикой, в частности, "Сказ про Федота-стрельца" Филатова. Даже иногда в каких-то жизненных ситуациях цитирую:

"Утром мажу бутерброд –

Сразу мысль: а как народ?

И икра не лезет в глотку,

И компот не льется в рот".

– Знаю, вы любите путешествовать…

– Да, был во многих странах. Моя младшая дочь, ей 32 года, рюкзак за спину – и в горы. Я люблю более спокойный отдых. Поехал, устроился в гостинице, потом вышел с фотоаппаратом посмотреть, как люди живут. Все страны разные, и по-разному все нравятся. Франция – хорошая страна, но дорогая. В Вашингтоне вечером меня поразило, сколько на площади было пьяных людей. Собаки, дети бегают, кто с гитарой, кто с чем – идет гулянка, одним словом. А на следующий день я рано утром шел по этой же площади. Идеальная чистота, как будто все это мне приснилось. На улице стоит огромный мусорный ящик, куба полтора, иду я, а навстречу выходит негр под два метра ростом. В костюме, шляпе, плаще, белозубая улыбка. Идет, заглядывает в мусорный бак, там поковырялся и дальше пошел. Это у них бездомный такой представительный. Очень интересно наблюдать за людьми.

– А на исторической родине, Украине, часто бываете?

– Каждый год ездим. Вот сейчас хотел уехать, да обстановка в ЖКХ не позволяет. В ноябре моей маме исполнится 89 лет, теще исполнилось 90. К нам перебираться не хотят. Мы с женой решили, что, пока родители живы, будем ездить каждый год.

– А не думали вернуться обратно?

– Нет, однозначно. Уже в Карелии мхом обросли. Здесь дети, внуки растут. Вообще в Карелию в свое время приехали добровольцами, ненадолго, всего на 3 года. А остались навсегда. Сначала я работал в Кандалакше. Помню, поезд приехал в 5 утра, на Украине в это время темень. А тут огромное красное солнце прямо над городом. Иду по городу, а под ногами деревянные тротуары из доски-пятидесятки. Я за голову схватился, подумал: "Как же они живут хорошо!". Ведь на Украине доска на вес золота, а тут – прямо под ногами. Просто поражен был.

– А украинский язык еще не позабыли?

– Могу писати, размовляти, читати. Украинских песен знаю море. Иногда поставлю на компьютере и мурлычу себе под нос. И на даче выйду, начну петь. Голоса нет, слуха нет, но для себя пою.

Оптимист без лютиков

– Много ли времени проводите с внуками?

– У меня четверо внуков. Кстати, все родились 13-го числа. Старшей будет в этом году 17, младший внук в школу пойдет. Он у меня свободно владеет компьютером, находит карту звездного неба, он вам часами будет рассказывать о парсеках, планетах, что на каком удалении. Говорит, что будет космическим пожарным. Считает, что космических кораблей все больше становится, и кому-то надо будет летать и их чинить. С внуками часто видимся. На праздники всегда всей семьей собираемся, хоть камни с неба.

– Наверное, воспитываете младшее поколение…

– Я занимался воспитанием детей. Их, кстати, у меня трое. Как на Украине полагается, сначала нянька, то есть дочка, потом лялька – сын. Третья тоже дочка. Теперь их черед своих детей воспитывать. А как воспитывать? Не лекции же на тему морали читать? Вот с внуком поедешь на рыбалку – тоже воспитание.

– Задумываетесь ли о пенсии?

– Нет, не думал. Придет пенсия – будем думать. Что делают мои коллеги на пенсии? Один говорит, что просто ничего не успевает на пенсии, то туда, то сюда надо. Другой – все болтики в гараже разложил, даже цветы дома пересаживает. Жена вот на пенсию вышла, говорит, тоже времени совсем нет.

– Чувствуется, что ваша семья для вас много значит…

– Если нет гармонии в семье, то нет и здоровья. Человек чахнет. Конечно, и ссоры бывают. Ведь и на Солнце есть темные пятна. Но главное – правильно выйти из конфликта. Гармония с самим собой, с миром – вот самое важное в жизни. Гармония не в том смысле, что всю жизнь бегать и лютики нюхать. Для этой гармонии надо что-то делать, где-то поступиться, где-то поговорить… По жизни я оптимист. Быть пессимистом и нормально жить невозможно. Я оптимист не потому, что верю в светлое будущее, время сказок закончилось. Просто живу по принципу: я могу, я делаю и я стану лучшим.