Вячеслава Полякова знает каждый, кто хоть раз ходил на спектакль в Национальный театр. Обладателя нескольких «Онежских масок» нельзя не любить, ведь даже его отрицательные герои, как правило, жутко обаятельны. В этом году карельское правительство объявило Вячеслава лауреатом премии «Человек 2011 года», чему актер приятно удивлен. На награждение Поляков едва успел: в тот день в театре у него был спектакль, а это важнее.

Ноздри Давида изменили жизнь

– Когда пришел работать в Национальный театр, я вспомнил даже его запах: он так и не изменился со времен моего детства, – вспоминает Поляков. – Это такая смесь запахов: краски, декораций, коридоров, курилки. Родители, театральные художники, часто брали меня к себе на работу. Сначала привозили в коляске, потом за руку приводили. Со мной возились работники театра, актеры – мне нравилась эта вечно дружеская и хулиганская атмосфера. Позже я и сам озорничал: забирался на колосники, где висят штанкеты, смотрел спектакли сверху. Родителям потом попадало от руководства театра: боялись, что я либо сам покалечусь, либо аппаратуру разобью.
В детстве на даче маленький Слава любил убегать в лес и представлять, как он снимается в фильмах, чаще всего военных: бегал с «ружьем», прятался в «окопах», партизанил.
– Мне было интересно с самим собой, благо фантазию было не унять, – рассказывает он. – При этом уже в детстве началось раздвоение: я и актерские способности проявлял, и о профессии художника подумывал. А еще долгое время был уверен, что стану клоуном. Жонглировать даже научился специально.
Когда пришло время выбирать-таки профессию, Поляков пошел на «худграф» в педагогический колледж. Уже там участвовал в «капустниках», после которых преподаватели вздыхали: «Эх, Поляков, тебе бы актером быть…» Все решилось само собой. На экзамене в питерский институт Вячеслав вытянул несчастливый билет. Хотя, кто знает, таким ли уж несчастливым он был?
– Акварель я сдал на «отлично», это была лучшая работа среди абитуриентов, – говорит Поляков. – А вот с рисунком не повезло. В билете всегда указывают расположение мольберта – мне досталось самое неудачное: прямо под ноздрями огромной гипсовой головы Давида. Ну как тут не провалиться? Получил «двойку» и, расстроенный, забрал документы. В то же время узнал, что открывают набор в актерскую студию при Национальном театре. Подумал: зачем год зря терять? Меня взяли.

«После спектакля я плакал»

В театре Вячеслав работает уже 10 лет. Столько же преподает сценическое движение в колледже культуры и искусств. Признается, что молодежь держит его в форме, не дает расслабиться:
– Студенты, конечно, тоже разные бывают. К одним на занятие придешь – огонь в глазах, желание все узнать и попробовать. А к другим даже идти не хочется: ленивые, капризные, несговорчивые. Сонное царство, в общем. Вспоминаю себя в их годы: «впитывал» знания, ведь уже тогда понимал – это мой хлеб, сценой я деньги зарабатывать буду. Даже в театре актеры порой расслабляются, забывают навыки. У нас и поговорка есть: «Театр – это место потери актерской квалификации». Поэтому необходимо, чтобы и у действующей труппы были занятия: танец, сценическая речь, работа у станка… Больше творить хочется! Работа в колледже спасает: я там уж точно не из-за зарплаты, совершенно мизерной, а из-за студентов. После вручения дипломов всегда прошу их переходить со мной на ты. Тут же становлюсь для них не Вячеславом Вячеславовичем, а просто Славой.
Полякова радует, что театральный зритель тоже молодеет. Говорит, еще совсем недавно был период, когда молодым было наплевать на театр. Конечно, большинство до сих пор предпочтет сходить в кинотеатр на фильм в 3D, однако явный прогресс нельзя не заметить.
– Что самое сложное в нашей работе? Текст учить (смеется). Хотя если ты сразу «войдешь» в роль, все пойдет как по маслу. Основные сложности поджидают на репетициях. С одной стороны, актер должен приходить на них с текстом в голове – иначе попадет от режиссера. С другой – ногами лучше запоминается. А бывает и так: выучил ты дома свои реплики, проработал интонации, а на репетициях они выглядят фальшиво.
Вячеслав говорит, что подружиться бы мог с любым из своих героев, будь он положительным или не очень. В каждом из них есть что-то от самого Полякова, иначе как бы он тогда их мог сыграть? Разве что с Тартюфом они вряд ли бы поладили, уж больно тот «скользкий» и неоднозначный персонаж.
– У Мольера Тартюф – большой, тучный человек, а у нас он был маленьким, юрким и изворотливым, – говорит Поляков. – Грустно, но тартюфство до сих пор процветает в нашей стране. Чиновники смотрят людям в глаза, уверяя, что «решат проблемы». На деле строят себе дачи и дарят яхты друзьям.
Спектакль «Лекарь поневоле», премьера которого была недавно, – отчасти тоже об этом. Шарлатанов в России пруд пруди, как и тех, кто верит в их обещания.
– Это был сложный спектакль, – вспоминает Вячеслав. – Сказалось все: большой объем работы, напряжение. Признаюсь, что после премьеры даже плакал – наверное, это были слезы счастья. Я из тех, кто не считает мужские слезы слабостью. Если мужчина плачет, значит, он что-то меняет, раскаивается, идет дальше. Надо не бояться эмоций: плачут только сильные люди. Лично я всегда собой недоволен. Этакие «качели» – то гармония, то хаос. Нужно, чтобы актера всегда «перекручивало», иначе что тогда играть? Актер Михаил Чехов, страдавший неврастенией, однажды просто ушел с важной репетиции. Станиславский, хорошо его знавший, не обиделся, сказав лишь: «Да, ему нужно дать время восстановиться». Я совсем не пытаюсь жить в вечной гармонии. Кто знает, может быть, для меня моя жизнь и есть равновесие?

«Отвянь, у меня будет лучшая»

Супруга Вячеслава, актриса Ольга Портретова, тоже работает в Национальном театре. Они со студенческих лет вместе, правда, общий язык друг с другом нашли далеко не сразу.
– Преподаватели шутили, что Поляков и Портретова – два абсолютно несовместимых человека, – смеется Вячеслав. – Мы жутко враждовали, просто ненавидели друг друга. Хотя сейчас-то я понимаю, что у обоих взаимная симпатия была всегда. Помню, как Оля меня дразнила: «Поляков, ты все равно будешь мой». Я огрызался: «Отвянь, у меня будет лучшая!». Нас сблизил спектакль «Simple стори» по мотивам мюзикла «Вестсайдская история». Мы играли возлюбленных – вот с этого-то все и началось.
Ольга – такой же ненасытный в творчестве человек, как и Вячеслав. Несколько лет назад она занялась хип-хопом – исполнительница под ником tamma даже заняла первое место на всероссийском хип-хоп баттле MISS MC. Тогда еще все поражались: как актриса и мать двоих детей может читать рэп? Однако Ольга и по сей день удивляет: она еще и стрип-дэнсом занимается.
– Поначалу я настороженно относился к ее увлечению, – вспоминает Вячеслав. – Я все-таки человек ревнивый, могу стул в окно выкинуть и весь дом перевернуть, если что-то заподозрю. Но потом привык, ведь Оля всегда танцами занималась, это ее «конек». Да и в театре при желании можно найти массу поводов для ревности. Если ей по сценарию спектакля надо с кем-то целоваться – мне тоже беситься? Неизвестно, что больше оголяет – стриптиз или сцена. А стрип-дэнс – еще и полноценный спорт, колоссальные нагрузки, которые не каждый выдержит. Кроме того, она – прекрасный ведущий детских праздников, ребята от нее в восторге!
Самое главное, что Ольга для Вячеслава – действительно лучшая. А еще та, кто всегда скажет ему правду: по жизни или в работе.
А вообще, история повторяется: сейчас Вячеслав Поляков приводит в театр уже своих детей. С ними все так же возятся актеры, маленькие Мюриэль и Эмиль успели поучаствовать в спектаклях. Однако родители сознательно пока не отдают их в театральный кружок: боятся, что дети неправильно «почувствуют» сцену, научатся обезьянничать, а не играть. Поэтому сейчас – только танцевальные и музыкальные занятия. А там видно будет.

Жонглер факелами

Вячеслав работает и днем, и ночью: создав с друзьями творческую группу Sellerit, выступает на вечеринках и корпоративах. Они – одни из первых в городе, кто начал заниматься огненными и световыми представлениями. Отчасти воплотилась еще одна его детская мечта. Правда, жонглирует Вячеслав более опасными «штуками» – горящими факелами, например. Словом, скучать Полякову не приходится. Да и сам он шутит, что вся его жизнь – бесконечная борьба.
– А как же! С утра надо себя перебороть и встать, потом заставить машину завестись, отвезти детей в школу… Потом – расшевелить студентов, прийти в театр, отработать репетицию, не повздорив ни с коллегами, ни с режиссером. Знаете, мой день ассоциируется у меня с фехтованием. Приходишь домой вечером и размышляешь: «Ну как, я сегодня был на высоте?»